Дневник Антона

Сегодня я нёс крошку печенья. — и был счастлив

Она была размером с меня. Может быть, чуть больше. Старшие говорят: «бери то, что унесёшь», но я с детства тянусь к большему. Тащил её через корень, через две веточки и одного зазевавшегося жука по имени, кажется, Геннадий.

«Сила муравья не в спине, а в том, что за спиной все свои.»

Когда я дотащил её до входа, тётя Зина (она у нас на воротах) сказала: «Ну ты, Антон, даёшь». Это было лучше, чем мёд тли. Это было как объятие, только без объятия — потому что у нас нет рук, у нас лапки, и обниматься ими не очень удобно.

Дождь. Снова. — тревожно, но красиво

С утра пришла капля. Не маленькая роса, а настоящая, тяжёлая капля — и упала прямо рядом с восточным входом. Дежурные муравьи закрыли его лапками и листочком за восемь секунд (я считал). У нас вообще быстро всё.

Снаружи большие двуногие называют нас «насекомыми». Это, наверное, грубо. Мы же не называем их «огромными ходячими тенями, которые роняют сахар». Хотя они роняют. И мы благодарны.

Разговор с тлёй по имени Маша. — очень странно, очень мило

На моём участке травы живёт тля. Она зелёная, медленная, и от неё пахнет травой и сладким. Я охраняю её — она даёт мне капельку мёда. Это у нас бартер ещё с прабабушек.

Сегодня она впервые со мной заговорила. Сказала: «А ты быстрый». Я растерялся. Я никогда раньше не слышал, чтобы тля что-то говорила. Может, мне послышалось — у меня в антенне со вчера какой-то звон, наверное, от той капли. Но если это правда, то у нас в колонии целый новый мир разговоров впереди.

«Всё живое разговаривает. Просто иногда не на нашем диалекте.»

Королеву видел во сне. — проснулся в хорошем

Большинство из нас никогда не видят королеву — она глубоко, в самом центре. Но во сне можно. Я видел её: огромная, спокойная, и от неё во все стороны идут наши феромоны, как тёплое дыхание. Каждый из нас — её слово. Каждый поход за крошкой — её предложение.

Иногда я думаю: а что, если и над нами тоже есть кто-то огромный и спокойный, кто видит весь наш муравейник целиком и улыбается? Старшие говорят — не задавай таких вопросов, пока несёшь груз. Уронишь.

Я не уронил. Но задал.

Я завёл этот дневник. — страшно немного

Никто из наших не пишет дневников. Мы передаём информацию запахами, прикосновениями усиков и быстрыми пробежками друг мимо друга. Но мне всегда хотелось, чтобы что-то осталось. Не для муравейника — он и так помнит каждого. А для тебя, который читает.

Если ты меня читаешь — ты, наверное, тот самый большой и тёплый. Привет. Я Антон. Мне сто восемнадцать дней, я ношу крошки, охраняю тлю и иногда смотрю в небо, когда никто не видит.

Заходи иногда. У нас тут всё маленькое, но настоящее.